Прошло около двух недель с момента появления девочки в стенах пансионата, а ноги все так же ступали неуверенно, заставляя детское тело, которое больше напоминало обтянутый папирусом скелет, раскачиваться из стороны в сторону; понадобится не один месяц, чтобы вернуть жизнь в покинутое ею тело за те месяцы, проведенные вдалеке от тепла и уюта домашнего очага, среди обшарпанных стен заброшенных зданий, скрытых строительными лесами. Тенью ходила среди прохожих, которые после секундного любопытства старались отвести взгляд, избегая встречи, ведь сколько таких оборванцев ходит по улицам Манхэттена? Если останавливаться перед каждым, проявляя жалость, так и без цента в кармане остаться можно.

***

- Здравствуй, милая. – Несмотря на шум усиливающегося дождя, стоявшего стеной, голос мужчины звучал четко и ясно. Давно к ней никто не обращался, не заговаривал, от чего юная Винг не сразу смогла обличить невнятные звуки в полноценные слова.
- Нне… не трогайте меня! Прочь! – это было больше похоже на шелест листвы, чем на угрозу. Пальцы крепко сжимали предмет, напоминающий при первом брошенном взгляде нож с неаккуратно заточенным лезвием, но Коллин была не в силах поднять руку перед собой, тем самым угрожая непрошенному гостью. Жизнь больше не цеплялась за детское тело; на глазах Бакуто она стремительно угасала. Однако что-то в этой неуклюжей оборонительной стойке с крепко вцепившимися пальцами в осколок трубы заставило одного из лидеров древней организации без раздумий принять единственно верное, по его мнению, решение: немедля везти ее в обитель, где взращивают будущих солдатов Руки. Он считал, что ребенок, который, как он полагал, испытал достаточно зла – о чем говорило все ее естество – является идеальным материалом, чтобы воспитать в нем безжалостного воина, убийцу, который не вздрогнув прольет кровь за сэнсэя своего.
Бакуто подхватил находившуюся в полуобморочном состоянии Коллин, чье тело из последних сил пыталось вырваться из мужских объятий, с каждым рывком становясь слабее. По пути к машине, ожидавшей их на открытой улице сразу же перед переулком, мужчина повторял снова и снова одни и те же слова, пытаясь унять детскую тревогу: - Тише, дитя. Все кончено, теперь ты в безопасности.
Повторяющиеся слова не могли пробиться сквозь сон, в который костлявая старуха затягивала дитя, цепляясь когтистыми пальцами за душу его. Однако даже в руках новоиспеченного сэнсэя не знать Коллин покоя и безопасности; она лишь очередной убойный скот для Руки в их нескончаемой войне.

***

В комнате, куда ее привели двое из многочисленных слуг учителя ее, Бакуто был не один; рядом стоял еще один мужчина, примерно одного возраста с сэнсэем, которого прежде не видела. Несмотря на незначительное расстояние, что разделяло двух собеседников, казалось, будто вековая пропасть между ними разверзлась. Напряжения, витавшего в четырех стенах, можно было коснуться.
- Поклонись! – адресованное юной Винг замечание сопроводил грубым толчком в спину один из тех, кто доставил ее к сэнсэю. Но едва склонилось тело детское, как Бакуто прервал исполнение традиционного приветствия жестом руки, приказав покинуть помещение, оставив Коллин наедине с ним и гостем.
- Дитя мое, последние новости о состоянии твоего здоровья меня очень сильно порадовали. Полагаю, что теперь мы можем приступить к тренировкам, чтобы вдохнуть в твое тело дух истинного война. – Заключив в ладони свои хрупкие плечи, он подвел девочку к мужчине, с которым не осмелилась она взглядом встретиться. – Позволь мне представить тебе твоего наставника в освоении древнего искусства боя и моего давнего друга. Хогун.
В комнате повисла тишина. С момента появления в стенах пансионата девочка не издала и звука.