Похоже, что сын миссис Альтман нервничал больше собственной матери, что вызывало бы у Пегги вопросы, если бы не одно но - она тоже была матерью, и знала, как сильно дети бояться потерять родителей, особенно, если родитель в единственном экземпляре. К сожалению, Картер не могла ничего сказать парню, чтобы успокоить его, знала ведь, как все не просто, знала и не могла поддержать его словами, что все будет хорошо. Хорошо могло и не быть.
- Теодор, - обращается Пегги с мягкой улыбкой к молодому человеку, - думаю, стоит все прояснить, чтобы в случае нашей ошибки мы могли принести извинения и отправиться восвояси.
Пегги проходит в гостиную, стараясь излучать полнейшее спокойствие. Она быстро оглядывается по сторонам, обжитая квартира, все как у всех, запах завтрака, жизнь идет своим чередом - но ей ли не знать, как это может быть обманчиво? Она стала одной из первых жертв экспансии скруллов, не разглядев за знакомы фасадом инопланетянина.
- Миссис Альтман, я бы хотела посмотреть ваши документы… - Пегги оборачивается к женщине. Ничего такого, но что-то, что не раз на самом деле спасало жизнь ей в годы службы, дергает за нервные окончания. Картер все еще продолжает улыбаться, понимая, что просто так это все не окончится, рука еще не тянется к пистолету, скрытому жакетом, но предупредительный огонек алым цветом горит в сознании, собраться и быть готовой.
И это спасает. Жизнь, хотя и не целостность жакета и плеча. Пегги дергается в сторону, но кинжал обжигает плечо, рассекая жакет, блузку и кожу, не сильно, но ощутимо. Картер мысленно чертыхается, тянется к пистолету, но прицелиться нет времени, приходиться отскакивать от дивана, который с такой легкостью несется к ней, что поразительно.
Она забывает о парне, который на все это смотрит, уже нет мысли пощадить его чувства, когда перед ней возникает нечто уродливое зеленого цвета. Пегги поднимает пистолет, одновременно с этим слышит, как под напором ее ребят трещит и ломается входная дверь, топот оглашает воздух, а она фиксирует в памяти слова, какие-то странные слова, невероятные слова.
И понимает, что либо сейчас, либо будет поздно, и эта зеленая красотка рискует угробить всех в этой квартире. Или убежать.
На самом деле Пегги старается просто ранить. Просто попасть не в жизненно важные органы, но что-то не выходит. Скрулл дергается, Пегги не промахивается по старой привычке - все вместе. Сколько не старайся не убить, иногда просто не выходит, и скрулл падает на пол после нескольких пуль, не только от Картер, но и от ее агентов.
- Твою ж мать, - зло выдыхает Пегги, делает шаг к женщине, ну или самке, черт их знает, а потом вспоминает о парне, и резко оборачивается к нему, пока кто-то из агентов склоняется над скруллом.
- Она… еще дышит, - сообщает он.
Пегги не колеблется:
- Вызывайте наших медиков.
И делает шаг к Теодору, преграждая собой всю ужасающую картину.
- Нам нужно поговорить, Теодор.
Не скрулл ли ты, мальчик?
От собственного цинизма на самом деле тошнит, от безразличия, которое приходится выказывать. Парень только что видел нечто такое, чего не описать, они убили вроде бы мать, но не мать, и кто знает, что с его матерью, и откуда он сам и вообще. Но Пегги не может сейчас позволить себе проявить слабину, хотя в груди становится тесно, но она выглядит все так же спокойно, лишь в глубине карих глаз теплится сочувствие.