Она избегала Стивена столько, сколько могла. Сколько у нее получалось. Потому что не было в ее жизни этого самого, важно и нужного, не было у нее признания собственной вины и не было у нее фразы «прошу прощения» в арсенале. Она не знала как трактовать свои действия тогда, когда все только начиналось. Она не знала как трактовать поведение, которое они с Ником потом демонстрировали.
Но вины, как таковой вины перед Стивом у нее не было.

Она была виновата в гибели людей, агентов, в том, что некоторые из исправленных получили травму мозга, необратимую. Но Стивен? Нет.

Мария ненавидел в себе это. Но чувство справедливости, то самое, которое привело ее когда-то в Щ.И.Т., то самое, которое просило ее о расплате по всем долгам, то самое, которое двигало ее вперед шаг за шагом, это чувство справедливости теперь требовало ареста, огласки.

Но все что она могла получить, это короткую беседу с тем, кто долго, очень долго играл роль друга.

- Добрый день, капитан Роджерс, не ожидала увидеть вас. – Вообще не ожидала, Мария все еще продолжала его избегать, остерегаясь, что не сдержится и выскажется по теме.

Директор Картер в свое время запретила арест Капитана Америки и была права. О, эта женщина была очень права, когда сказала, что действовать нужно тоньше. Они выждали, они смогли сохранить организацию, они смогли сделать так, чтобы все что было сделано когда-то: Плезант Хилл и прочие неприятности, все это оказалось погребено в прошлом.

Мария не была уверена, что они выкрутились, потому что потяни за ниточку и клубок распутается. Потому что нет-нет да всплывает то один конец загадки, то другой. Нет-нет, да все возвращается назад.

Но может быть сегодня она сможет оставить при себе мнение, видимость, тон. Может быть сегодня у нее получится не говорить прямо о том, что Стивен виноват в происходящем не меньше. Что он, возможно, наравне с ней должен расплачиваться? Нет?

- Рада, что вы целы и способны собрать под свое начало Мстителей, то, что от них осталось. Кажется, Старк не очень хорош в том, чтобы сплачивать людей. – Она не комментирует саму встречу, старательно не подходит к теме разговоров о прошлом, она даже стоит, выпрямившись и смотрит в сторону, заведя руки за спину.

Типичная военная стойка, почти «смирно», в том эквиваленте, в котором она может это себе позволить. Ей интересно зачем он тут? Ей интересно почему он молчит, что ей не интересно, это как долго они смогут оставаться в тишине.

Она бы предпочла заниматься бумагами, а не узнавать дела Щ.И.Т.а и Капитана Америки.

Доверие между ними рухнуло в тот момент, когда они оказались по разные стороны баррикад. Было ли это на Альтроне или раньше, кто знает, но тем не менее было. И было это болезненно в той же степени, что и проект Плезант Хилл. Мария от одного названия до сих пор вздрагивала, а между прочим, это было почти даже не ее проклятая идея. Но Фьюри всегда имел три, даже четыре варианта развития событий, от которых все остальные просто сошли бы с ума. Что ж, в этот раз сошла с ума именно Мария.

Выпрямленная спина ныла от напряжения, но чем черт не шутит. Сбывался один из самых страшных ее кошмаров, они со Стивом начали разговор. Начали разговор, который черт его знает куда приведет.

Чужое дружеское расположение неприятно бьет по эмоциям, сглаживает впечатление от встречи, делает ее чуть более уязвимой. Мария ненавидит, когда такое проворачивают с ней, потому что она не знает, как бороться с чужим расположением, как показывать, что все хорошо, что между ними все в порядке, если она так не считает? И этот вежливый переход с официального тона на дружеский. Стивен Роджерс, черт бы его побрал, в мозгах ему отказать было сложно всегда, тем более теперь, когда все стало на порядок сложнее.

- Да, отдушина и отрада, команда смертников, которые больше не подчиняются правительству и не носят никакого официального звания. – Мария не улыбается, она разворачивается и в упор смотрит на Стива. – Что ты хочешь услышать от меня?

Отпущение грехов она дать все равно не сможет. Сама слишком сильно замешана во всем этом, сама слишком сильно погрязла в вине и собственных мыслях. Она виновата, он виноват, оба они на свободе и не понесут никакой ответственности. Это ли не подстава, самая страшная, которая есть.

И ведь никто кроме них самих не сможет наказать их таким образом, чтобы все сошлось. Чтобы все получилось. Самые страшные судьи для самих себя, это люди, обремененные виной и отчаянием.

- Что ты хочешь знать? Какую информацию нужно предоставить? – Она была уверена, что речь пойдет о проекте, которого больше нет. Который стерт с лица земли и носит характер мифа.

Если бы не было девочки, если бы она не видела ее собственными глазами, она бы решила, что они сошли с ума коллективно и ничего не случилось. Но вот перед ней Стив, где-то там, в Нью Йорке в особняке сидит ребенок, который никогда не сможет стать человеком, и вот они решают, что будет происходить дальше.

Забавно.

- О том, что случилось тогда нет записей и нет никакой информации. Сам понимаешь, это не то чем организация может гордится и, не то, что нужно ей для продвижения дальнейших идей мира и защиты его от опасности. Так что, все что ты можешь получить – миф.

Мария не знает, как реагировать на него. С одной стороны, это Капитан Америка, вот так вот, с большой буквы даже в мыслях. С одной стороны, он тот, кто стал причиной создания Щ.И.Т.а, кто вдохновил на него, кто был идейным лидером даже когда был мертв. С другой стороны, он всего лишь Стивен Роджерс, и это столько ошибок, столько не верных решений, столько того, что она не признает, не может признать в нем.

Она не знает, как реагировать, поэтому молчит. Поэтому держит руки в напряжении, поэтому мрачно смотрит в ответ. Ей нечего ему предложить. Внутри пусто. Внутри полный штиль. Он никто и слишком многое, таков его часть и если Пегги Стивен Роджерс еще хотя бы как-то дорог, то для Марии Хилл он ничто.

Ошибка.

Болезненная ошибка. За которую она и без того заплатила слишком многое. Слишком дорого ей встала эта глупость, в которой они с Фьюри приняли участие. Слишком дорого ей встало то, что они до сих пор не смогли все это отменить. Ее чувство вины пропорционально ее чувству ненависти, и она не знает, что ему сказать.

- Если бы у этого проекта была папка, Стивен, меня бы тут не было. Никто не в силах замять то, что стало достоянием общественности и изменило мир. Никто не в силах это отменить. – Она пожимает плечами. – Я все еще считаю, что несмотря на свою вину в произошедшем, ты должен быть не здесь.

Она усмехается, сухо и жестко. Ее место тоже не здесь. Ее место не среди людей, которые могут, которые хотят действовать по закону. Ее место в такой же клетке, что где-то подготовлена для Стивена. В такой же клетке, в которой ее запрут, и она не сможет больше повторить ошибок.
Чувство вины Марии довольно жестоко по отношению к ней, примерно также жестоко, как и ее ощущение, что она снова ошибается.

- Мы, точнее Ник, посчитал себя в праве вершить судьбы тех, кто был априори виновен во множестве преступлений. Ты не жертва Плезант Хилл, не путай. Ты жертва ее доброты, в том понимании, которое в нее заложили. – Мария пожимает плечами. – Она помогла тебе поменять мир, как умела, как посчитала правильным. Нет ни оправданий, ни вины. Мы должны быть в клетке, и ты и я.

Она разводит руками, пытаясь показать, что ей нечего скрывать, что у нее нет ничего за душой.

- В клетке, Стив, из которой не будет выхода. Мы слишком сильно старались изменить мир.