«Хэй, Мэй, смотри, мне уже почти 22!»
И что тут говорить, для многих подростков эта грань, та самая линия, переступая через которую становишься совершеннолетним в полной мере, очень важная часть жизни. Но, кажется, в последние лет пять это уже мало кого интересует. Кому будет интересно отмечать такое значимое событие, если отмечать-то его и не с кем? Многие лишились либо половины, либо большей части семьи. Как там говорил Танос? Ровно половина, никакого отбора, никаких критерий, лишь чистый рандом? Всё так. Только рандом навряд ли разбирался и считал, в какой семье сколько человек должно остаться. Были моменты, когда пропадали почти все, оставались лишь единицы. И какого могло быть ребёнку, чьи отец и мать буквально рассыпались на его глазах, а бабушка жила на другом конце страны? Только обнимать единственного оставшегося домашнего питомца и думать о том, что делать дальше.
А что можно сделать?
Только, разве что, просто смириться и принять тот факт, что никогда уже не будет так, как было прежде. «Это ведь не так плохо, в каком-то смысле» — скажет отпетый оптимист, но даже он в следующее же мгновение опустит руки, понимая, что нет, ничего хорошего нет. И Питер тоже был таким в своё время. Он и оптимизм — неотъемлемые части друг друга, потому что это помогало справляться с некоторыми проблемами, смотреть через призму шутливости всегда было проще. Но теперь было не до шуток, совсем. Красно-синие цвета были заменены на тёмно-серые и просто чёрные, как это бывало с полностью выцветающими фотографиями. Может, сравнение слишком прозаичное, но так ведь оно и было. Так было не только с ним, но и со всей вселенной, а потому он не жаловался. Не имел права. В частности ещё и потому что был виноват. Хотя противопоставить титану ничего толком не смог целый отряд разномастных героев, какой-то груз ответственности всё равно слишком ощутимо давил на плечи. И это были точно не руки тёти, что легко ложились поверх, нет, их он не чувствовал вообще.

Так что реакция была вполне ожидаема. Конечно, он тут же подорвался с места, подскочил и присоединился к общей группе Мстителей, что за долгое время наконец соединилась в одну команду, хотя говорить так можно было с натяжкой. Время не лечит, как говорят, оно лишь приводит к равнодушию. Но и это не со всеми срабатывает. Вернуть всё, пускай это с самого начала звучало смешно и просто сказочно, но вернуть. Питера уже никто не называл ребёнком. И дело даже не в возрасте, а в том, что произошло. Меньше людей — меньше конкурентов, как думали не самые хорошие ребята, выходя из тени. Оставшиеся люди из совершенно разных и противостоящих друг другу ранее, группировок собирались в новые банды и проворачивали свою деятельность. Справляться с этим едва ли не в одиночку было сложно, но это далеко не показатель того, что надо отступать, скорее, наоборот. Защитить то последнее, что осталось. Всё лето он провёл в беготне, а потом мир начал понемногу восстанавливаться и собирать себя. Но так и не собрал к тому моменту. Это можно было понять, просто выглянув в окно особняка команды — тишина и пустота, словно всё вокруг решило погрузиться в сон, ведь именно во сне время летит куда быстрее. Неплохой способ спрятаться.

Им достался один из самых странных и загадочных камней — Душа. И можно задаваться большим количеством философских вопросов, стараясь найти на них такие же философские ответы, да только было не до этого. Питер весь путь провёл в тишине, перебирая пальцами, только изредка касаясь объёмных веб-шутеров. Железный Паук всё время «лежал на дальней полке», потому как прикасаться к костюму было.. в общем, лучше было использовать чуть более старую версию, пусть она также была сделана руками Тони. Но именно эта броня побывала в космосе, на другой планете, именно она получила повреждения в моменты противостояния, поэтому именно она должна была сегодня помочь раздобыть камень, что по определению не могло быть чем-то простым.
— Да, — негромко отвечает Паук, щуря синие линзы маски и вертя головой, рассматривая открывшиеся взору пейзажи. Довольно-таки.. антиутопично. — Что это за место? — не прекращая вертеть головой. нет, название этой.. планеты, кажется, знал, но оно ни о чём не говорило. Сколько в космосе ни будь, каждый раз как в первый. И пускай многое случилось, но эта детская восторженность всё-таки никуда не делась, а появившаяся надежда только подстёгивала её. — Круто, — тихо выдохнув и притормозив в один момент, чтобы опуститься на корточки и потянуться рукой к выступу, чем-то напоминающему гладкий камень, но замирает, буквально почувствовав на себе взгляд со стороны. Пошевелив пальцами, подёргивает плечами и поднимается на ноги, нагоняя Наташу.

Путь пешком был почти таким же тихим, как и полёт сюда, за исключением факта отсутствия звуков работы космического двигателя. Только Наташа что-то изредка говорила, на что получала ответ.
— Да, — всё с той же интонацией. Был ли он в порядке? Определённо нет и так уже на протяжении пяти долгих лет. Но ведь сейчас стоит подумать о хорошем, верно? Нужно проверить, не угасли ли его способности видеть что-то лучшее там, где этого быть не может. — Нет, правда, всё в порядке, — поднимая взгляд на Вдову, поровнявшись с ней, чтобы больше не отставать, вызывая только больше вопросов. Что-то странное теплилось в груди. И если чутьё било по затылку, то в этой области обитала интуиция. Она работала не так слаженно, но всё равно зачастую проявляла себя. Сердце билось и болезненно сжималось — чёртов кардеоневроз давал о себе знать в самые неприятные и неудобные моменты. — У нас ведь теперь есть шанс, правда? — наигранно звучно, чтобы в голосе не слышалось предательской хрипотцы из-за пересохшего горла.

Повеяло ветром. Это не ощущалось, зато было слышно.
— Там что-то есть, кажется, — указывая вперёд, увлекаясь и не замечая того, как около земли сгущается тёмная пелена, чтобы уже в следующий момент начать формировать более чёткий контур, похожий на человеческий, но.. скрытый. Обычно так выглядели люди, полностью завёрнутые в одеяло. В одеяло с капюшоном. Но это нечто ещё и имело голос. Самое занимательное, что чутьё молчало, несмотря на появление чего-то необычного и не факт, что дружелюбного, поэтому реакция не срабатывает и Питер только скромно подскакивает от неожиданности на месте.
— Дементор! — невольно отступая на шаг назад. Бессмертная классика будет бессмертной всегда, а такое мрачное место как нельзя кстати походило пускай не на Азкабан, но на место обитания существ, что вытягивают радость, точно.
[AVA]https://c.radikal.ru/c09/1906/10/f5c3e5c05218.png[/AVA][SGN]I tried carrying the weight of the world, but I only have two hands.
I hope I get the chance to travel the world and I don't have any plans.

I wish that I could stay forever this young, not afraid to close my eyes.[/SGN]