Когда увижу себя словно на видео, будто камера у потолка;
Когда памяти клубок размотает до нити финальная судорога;
Когда разум разомкнёт цепь событий, что была так ему дорога,
Я буду тебя любить.

Хозяин вечеринки недовольно морщится, жалея, что нельзя захлопнуть дверь на террасу и отрезать себя от раздражающих звуков, которые кому-то хватало смелости называть музыкой. Или просто всех выгнать. Нет, он мог, но зачем лишать праздника всех причастных к сегодняшней премьере? Не он один не спал ночами, сводя музыку с текстом, шлифуя треки, гоняя по кругу одно и тоже. В конце концов ребята заслужили эту вечеринку, да и ему с ними работать и дальше - тратить время на поиск новой команды взамен той, что не оценила его тонкой душевной организации, не хотелось до ужаса. Но всё же именно сейчас ему очень не хватало тишины, покоя и возможности остаться наедине с собой - так было не всегда, чаще он упивался чужим восторгом, самодовольно улыбался, кивал во все стороны, снисходил до своих фанатов, умудрившихся просочиться на частную вечеринку. Просто так совпало. Просто сегодня был день, когда ему хотелось предаться воспоминаниям, провернуть в своей голове всё, что было им прожито, а не упиваться сиюминутным успехом и напиваться вхлам, чтобы разрешить себе забыться в чьих-нибудь объятиях, не приносящих радости душе, но вполне удовлетворяющих тело.  А сегодня ведь чествовали его успех. Сегодня люди верещали: Джилрой! Джилрой! Ты наш герой! А у него от всего этого шума просился наружу завтрак. И всё хотелось оборвать чужой восторг резким: меня зовут Орфей. И плевать, что звали его так возмутительно давно, ещё во времена Древней Греции, а после им было прожито столько жизней, что давно уже в голове путанница из событий, имён и веренницы лиц. У него ведь из постоянного только преследующее его по пятам желание раствориться в музыке, переложив себя на ноты, да память об Эвридике. Всё остальное временно. Имена, псевдонимы, репертуар, люди вокруг и  даже инструмент в руках. У него из богатств только его голос - дар Божий. Всё остальное исчезнет, стоит ему снова переступить черту, а она вот же, совсем рядом. Сколько раз Орфей шагал за неё, устав от своего очередного перевоплощения? Сколько раз шагал в окно или под машину, будучи не в себе? У него за душой тысячи историй, которые так или иначе . И у каждой свой особенный финал. У каждой свой особенный вкус и тональность.

Однажды Орфей был немым и это было очень больно. Он играл на фортепиано, слыл маэстро, но внутри него жила скорбь по тому, чего его лишили, которой он давал волю только перебирая пальцами по белым и чёрным клавишам. Тогда он ещё боялся смерти и предпочёл быстрому и простому финалу годы страданий от невозможности петь.

Однажды Орфей родился женщиной. И ему не понравилось, у него вообще с женщинами сложные отношения - не раз его убивали и за дерзость, и за сексизм (а тогда ведь даже слова такого не было), и за то, что неверный - какой резон хранить верность случайным женщинам? Суть всё равно в том, что женщин он только в песнях восхвалял, по жизни вёл себя отвратительно и испытывать на себе что-то подобное в его планы не входило. Он прожил двадцать пугающих своей несправедливостью лет и сиганул в окно, не справившись со всем, что на него, как обычно не страдавшего от внимания противоположного пола, свалилось в новом амплуа - так было проще. У него ни терпения, ни желания мириться с тем, что ему чуждо. Орфей не тот, кто привык бороться и выживать. Он всего-навсего певец. Ему привычна жизнь простая без надрыва вне музыки.

Однажды Орфей  был слеп. И жизнь его никогда ещё прежде не была так ярка, ведь в ней были только звуки и музыка. Он умер счастливым в одиночестве в собственной постели с улыбкой на губах. Это была прекрасная жизнь.

Однажды Орфею на заре его очередной жизни сломали руки за неуплату долга без шанса на восстановление и слегка подровняли внешность. И он предпочёл смерть жизни без музыки и привычного ощущения, что он красив. Он слишком боялся боли и чужого презрения, чтобы смириться.

Орфей никогда не был героем. Он музыкант. Самоуверенный. Дерзкий. Считающий себя лучше других только потому, что у него есть слух и голос. Вся его жизнь - песня. Весь он в музыке. И больше ничего он знать не желал. Когда жизнь указывала ему на место, обламывая крылья и мешая взлетать ввысь, он находил способы улизнуть. Или занимался тем, что умел помимо музыки - искал Эвридику. Миф не врал. Он в самом деле когда-то спустился за своей красавицей  женой вниз, в мир мёртвых, уговорил Аида, а потом.. облажался. Облажался и, сам того не зная, случайно влез в круговорот бесконечной череды жизней взаймы за его талант, не имея даже призрачного шанса умереть раз и навсегда, втянув в это дерьмо свою жену, которую и так подвёл. Сперва это было даже забавно. На пятом круге стало страшно. На десятом стало любопытно. На двадцать пятом всё осточертело и сама возможность дышать перестала казаться какой-то ценностью. Богам, наверное, смешно. Им вообще, как показывала практика, нравилось смотреть как корчатся смешные создания от боли. Орфей, конечно, не эксперт, но слишком много жизней прожил, чтобы запрещать себе их осуждать.

Поговаривают, что богов больше нет. Поговаривают, что всё изменилось. Вот только Орфею ни горячо, ни холодно. Его колесо Сансары крутится  по-прежнему не в ту сторону, возрождая его вовсе не в детях. Орфей знает, что не сошёл с ума. Он знает, что всё это в самом деле случалось с ним. Как и знает, что его гитара, надёжно спрятанная от буйных гостей под замком, прямиком из времён Иллиады, где была его нежно любимой лирой, с помощью которой он мог сдвигать горы, просто меняется из раза в раз под его нужды, то ложась в его руки гуслями, то флейтой, то скрипкой, то грузно возвышаясь в качестве рояля. Его всё это давно не удивляет, как и не сбивает с толку то, что даже, если он не ищет свой привет из прошлого, то инструмент находит его сам. Если подумать, то это всё даже не так плохо. Он ведь по-прежнему может петь. Петь и сочинять музыку. А что ему ещё нужно?

Эвридика. Ему по-прежнему нужна его Евридика. Вот только с этим не сложилось - очередная шутка богов. Несмешная, к слову, совершенно. Аид видать знал, что без иллюзорной возможности встретиться с любимой, выбранный им для дурного эксперимента сын музы Каллиопы, откажется петь. Не сможет просто-напросто. Ведь любому музыканту нужно вдохновение. А его зовут Эвридикой. Но и дать им быть вместе было бы неразумно - песни про счастье всегда удавались Орфею особенно плохо. Его - это плач по несбывшемуся. Вот ему и организовали целую вечность страданий. Аиду бы быть предпринимателем или бизнесменом с такими многоходовочками, но, кажется, он тоже мёртв. Орфей этим фактом немножко расстроен - даже высказать свою претензию некому, но как-то вот живёт. А что ещё остаётся?

Живёт, поёт свою музыку миру, разучившемуся слышать, миру, на который уже повлиять не в силах, и думает. А где теперь Эвридика? Как выглядит? И для кого улыбается? Наверное, тому, с кем она рядом, невдомёк, как ему повезло. И на него она навряд ли орёт, срывая голос, чтобы проваливал и дал ей возможность пожить в своё удовольствие, а не начинать всё заново. Наверное. Орфей на самом деле не знает. Он уже которую жизнь по счёту не ищет встречи с женой, немало обиженный  её претензиями и нежеланием знаться с ним. Впрочем, её можно понять. Ведь стоит им встретиться, как за ней увязывается госпожа смерть, роняя её самолёты, сжигая её деревни, сбивая машиной, сжигая на кострах инквизиции, равняя с землёй бесконечными войнами - мало ли способов убить красивую женщину. С момента как они повстречаются у неё не так много времени остаётся на жизнь - смерть всегда её находит. И это больно. Орфей ведь не железный. Ему совсем не в радость снова и снова рыдать над мёртвой женой, но его никто не спрашивает. А Эвридика во всём обвиняет его - она, в общем-то, права, но Орфей с таким раскладом не согласен. Он ведь тогда обернулся неспециально. Не из злого умысла. Испугался, что она не идёт за ним, хотел убедиться. Кто же знал, что получится так дерьмово? Откуда он мог знать, что им из-за его дерзости теперь умирать и снова рождаться? Разве виноват он, что даже когда не ищет её, всё равно находит? И виноват ли он в том, что его песню решили сделать бессмертной?

Орфей считает, что это нечестно валить всё на него. Поэтому он, в общем-то, обижен на жену. Но всё равно хотел бы узнать как она. Это эгоистично - он знает, но иначе не умеет. Ведь Эвридика с ним была всегда. Если не рядом, то в сердце. Если последняя встреча была особенно для него неприятной, то в песнях. И всегда её образ, тот самый, в котором он её полюбил, в голове. Это как неизлечимая болезнь. И имя у его лихорадки греческое.

Были жизни, в которых они не встречались - медицина не всегда была на высоте, да и Орфей не всегда желал жить, да и Эвридика навряд ли каждую жизнь пыталась его дождаться - он не спрашивал, чтобы не чувствовать себя жалким, но догадывался. Ведь у него же бывало и так, что он не мог петь, а для него жизнь без музыки не имела ценности и он искал смерти, наплевав, в общем-то, на Эвридику, потерянную где-то в мире и не найденную им. Были жизни, в которых они видели друг друга буквально минуту - они всегда узнавали друг друга, хоть порой и проходили мимо, ещё не остывшие после ссор из прошлых жизней. Были жизни, когда Эвридика была ещё совсем ребёнком, а Орфей умирал от старости. Бывало и наоборот. Бывало по всякому. Они были счастливы. Были несчастны. Порой ругались до потери голоса. Убивали друг друга из ревности - это только в мифе у них всё гладко, на деле ужиться с музыкантом до мозга костей дело непростое, особенно когда его фанатки чересчур надоедливы. Или в годы приступов звёздной болезни. Они даже были братом с сестрой - какая-то особая форма извращения. Были жизни, когда Орфей рыскал по миру в поисках ненаглядной и не находил. Были жизни, когда Эвридика узнавала его по песням. Бывало всякое. Но всё это никоим образом не укрепляло их брак. Казалось бы, разнообразие. И никаких бытовых проблем. Чем не идеальный брак? Да, собственно, всем.

Орфей никогда не запаривался относительно супружеской верности - мало ли как очередная жизнь сложится, но подозревал, что  такое отношение к случайным связям навряд ли по нраву жене. По крайней мере ему очень не нравились истории про романы его прекрасной Эвридики - тут математика простая: ему можно, а ей, конечно же, нет. Орфей, к слову, вообще старался не париться. И не сказать, что ему это сильно помогало. Он был беден и был богат. Порой ему приходилось довольствоваться овцами в качестве слушателей, а в другие жизни он собирал стадионы. Текущая вот жизнь была в целом ни шатко, ни валко. Он снова поёт. У него в руках гитара, на которой он мог выдавать шедевральные соло. У него команда, альбомы и условная известность в определённых кругах, красивая жизнь и доступ ко всему, что помогает примириться с реальным раскладом. Но всё равно внутри где-то неприятное чувство неправильности. И пустота. Пустота не нравилась ему как-то особенно.
А ещё он не встречал в этой жизни Эвридики. И в прошлой. И даже в позапрошлой. А в той, где они виделись в последний раз, разругались в пух и прах. И его пугало, что после так и не свиделись. Ведь раньше трёх не-встреч подряд не случалось. Они, конечно, давно не жили душа в душу, но потерять жену навсегда - страшно. Гораздо страшнее, чем умирать самому, всегда гадая, а будет ли следующий раз.

Орфей, нет, пожалуй, всё же Джилрой Мёрфи, раздражённо трясёт зажигалкой, не желающей вспыхивать. Злится, что дар Прометея снова не желает помочь ему, но всё же побеждает дешёвую безделицу и удовлетворённо затягивается, чувствуя как неуместная сегодня (да и всегда, если честно, ведь время вспять не повернёшь) тоска по былому понемногу отступает. Чувствует на себе чужой взгляд и поднимает голову, чтобы затем тихо хмыкнуть и с интересом приняться разглядывать рыжую красотку, пришедшую к нему на террасу, видимо, тоже устала от громкой музыки и криков.
Он её знает. Не эту рыжую девицу, а ту, что скрыта за симпатичным лицом. Раньше она была не рыжей. Впрочем, какая разница? Какая разница, что было раньше?

- Рад тебя видеть, Эвридика. Только не вздумай обвинять меня в том, что я тебя преследую. Это моя вечеринка и ты пришла сюда сама.

Это у Орфея такой странный способ сказать: я скучал.

[ava]http://s8.uploads.ru/IGdhi.png[/ava]
[nic]Орфей[/nic]
[sta]я буду петь свою музыку[/sta]

Отредактировано James Rogers (2019-07-06 03:42:45)