Он хочет как лучше. Правда, старается себя в этом убедить. Глухо бьет тыльной стороной ладони по лбу, чувствуя, как каждый удар ярким всполохом головной боли отдаётся - кто ж трогает себя в похмелье? Эрик Леншерр трогает. Недели сливаются в один день, и он не до конца понимает, бодрствует или видит сны наяву, естественно, надеясь на второе, потому что очень хочет проснуться. Так забавно, он ломает фундамент, шатко держащий хоть какую-то видимую часть его жизни, год за годом, делает это так старательно и беспечно, что, кажется, будто бы изначально готов к тому, что в один миг всё это рухнет. Мгновение, оглушительный грохот, поднявшаяся в воздух пыль, после этого - ничего. Эрик убеждает себя, что совершать подобное абсолютно не страшно, когда терять нечего. Приходя к точке невозврата и делая то, что следом никак не исправить, только тогда он понимает, что, вообще-то, остались те вещи, за которые хочется зацепиться. Которые в краткий миг перед их бесповоротным исчезновением оказываются настолько желанными, что после этого хочется только выть. И пить. Напиваться до алкогольного отравления, открывая глаза в намного более приятном состоянии алкогольного опьянения, чем было до этого. Это знаете, как попробовать взобраться на слишком крутую гору, но мордой скатиться вниз, успев насладиться видом где-нибудь посередине. Он знает, что это не поможет. Подозревает, что ничего уже не поможет и не имеет ни малейшего предположения, что заставляет его проживать этот бесконечный день. Возможно, оставшиеся честно заработанные кроны в кармане, которые все ещё можно спустить на алкоголь. Зарплата полицейского до смешного невысока, чтобы не истратить скопленное до конца. Чтобы с сожалением себе самому сказать, что сделал все, что было в его силах. Эрик не знает, кого он этим пытается обмануть, наверное, в первую очередь самого же себя. Жаль только, что хитрости ему явно не достаёт.
У него было две вещи, заставляющие отрывать голову от подушки по утрам - семья и работа. Два абсолютно противоположных мира, которые не то чтобы пересекаться друг с другом не должны были, их существование бок о бок не представлялось возможным. Но Эрик - самый обыкновенный слабак, не умеющий выбирать из двух зол меньшее. Человек, признающий, что не в силах отказать чему-либо одному, потому что без этого он попросту не сможет быть цельным. Работа в полиции по сути своей является всем - Леншерр не видит другого пути, чтобы успокаивать внутренних демонов, чтобы бороться теми, кого за людей трудно признать, более-менее легальными способами. Жажда крови, она ведь у всех есть, да? Кто-то лишь успешно справляется с подавлением первобытного инстинкта, когда у других такого не получается. По крайней мера, Эрик всю жизнь старается в этом себя убеждать, зная, что правда не всегда бывает приятно, и не всегда с ней получается жить. Почти что в любой подобной истории появляется девушка. Та самая девушка, смотря на которую понимаешь, что иной и быть не могло, что на тебя одновременно с неба свалился и самый невероятный подарок, и самое страшное проклятие. Счастье - оно мимолетно, оно ненормально, оно в нескольких днях, часах или мгновениях. Все остальное лишь страх это самое дарование из рук упустить. Эрик боится, не может не думать об этом все чертово время, зная, что судьба очень любит, чтобы были ей благодарны, а его никто не учит манерам и вежливости. Он гнёт свою линию, искушает и нарывается, старательно идёт к тому, от чего нужно бежать, сломя голову. Поэтому, винить себя в произошедшем, наверное, как-то глупо, в конце концов, ты же сам этого, дорогой, добивался, но страдания - это один из немногих фронтов, где Леншерр добивается ошеломительных успехов. Он не привык к полумерам. Если брать от жизни, так все и сразу. Если отказываться, то точно также, от всего. Он чувствует, что не стоит и носа совать в дело, касающееся его самым непосредственным образом. Понимает, что самое лучшее - просто довериться коллегам и позволить им заняться расследованием, что полиция Осло сможет справиться и без великолепного Эрика Леншерра. Свыкается с мыслью, что любая его попытка вмешательства приведёт самое лучшее - к выговору, но, скорее всего, к обыкновенному самосуду, который ничем хорошим априори не может закончиться. Наверное, ему ещё повезло. По крайней мере, он в этой дрянной деревушке, а не за решёткой. Он даже формально от работы в полиции не отстранён, лишь переведён в более спокойное место, где шанс столкнуться с убийством, тем более, не бытовым, крайне ничтожен. Эрик понимает, что это единственно верное решение, но не может не устроить типичную для него выходку напоследок - в самом нелицеприятном состоянии заявиться в отдел, чтобы окончательно разорвать натянутые ниточки отношений с теми, кто вот уже сколько лет в любой самой дерьмовой ситуации ему помогал. Он считает, наверное, так будет лучше. Нет. Он вообще ничего не считает, сознательно круша всё, что в жизни имеется. Эрик больше ни к чему не стремится и ничего не заслуживает. Он просто хочет проснуться.
***
Открывает глаза он на привычном, если так можно выразиться, полюбившемся месте - в укромном уголке, олицетворяющем собой деревянный столик для, максимум, двух посетителей, где взор по прямой утыкается в прекрасный пейзаж, представленный каменной серой стеной. Тихо хмыкает, почесывая колючую щетину и аккуратно убирая руку из под подбородка - она затекла, но необходимо правильно рассчитать действие, чтобы то тяжеленное нечто, что лежит на плечах, с размаху не рухнуло на твёрдую недружелюбную поверхность, подарившую бы обязательно парочку новых ушибов. Смутным взглядом медленно и лениво осматривает обстановку. Перед ним почти пустая полулитровая кружка пива, и пара заветных капель кажется наслаждением лишь в воображении, на деле оказываясь тёплой отвратительной пеной, хотя и это сойдёт. Голова гудит, мозг возбуждён, и Леншерр поначалу даже не понимает, из-за чего.
Убийство.
Штат полиции, включая его самого, составляет трёх человек. Одному из них давно уже пора по собственному желанию ложиться в могилу, другому плевать абсолютно на все. Забавно. Ведь третий, сам Леншерр, представляет некий симбиоз из этих двух славных малых. Подобная мысль заставляет усмехнуться во второй раз, в то время как мужчина старается аккуратно размять налитое железом тело, морщась от неприятных ощущений. Сегодня он пьёт чуть больше обычного, потому что чувствует, что ему никоим образом нельзя даже на мгновение приходить в сознание. Убийства - наркотик, расследования - та самая игла, с которой так и не получилось слезть. То, что у него, как игрушку у ребёнка, бессовестно отобрали. Поначалу было абсолютно невыносимо, тем более, когда рядом не оказалось поддержки, потому что с семьёй у него произошло то же самое. Затем не изменилось ровным счётом ничего, лишь это самое невыносимое стало привычным, тем, с чем живешь каждый день, и когда-то оно оказывается обыкновенным и будничным, как будто по-другому и не было никогда. Порой ему до зубного скрежета хочется, чтобы все было именно так, чтобы не было всех тех лет, чтобы не было этой непроживаемой боли потери. Но не все желания вольны исполнятся, разве не так?
- Простите? - прежде чем выдать что-либо вразумительное, Эрику приходится хрипло протяжно прокашляться, не утруждая себя, чтобы прикрыть рот рукой, или другими элементарными правилами вежливости. Девушка. Красивая. Не местная и не его полёта - наличие внутренних демонов, в отличие от Леншерра, она маскировать не пытается. Убийство. Эрик чуть ли не обреченно стонет, потирая и без того раскрасневшиеся глаза. Ему срочно нужно выпить. И перестать видеть перед собой обезображенный труп с места происшествия. Прекратить подмечать детали. - Разрешу, если угостите меня чем-нибудь.
Голос звучит не насмешливо, даже не игриво, Эрик предельно серьёзен и мрачен. Он не отводит скептического взгляда с незнакомой ему до этого посетительницы, внезапно, вылепляя схожий образ из всех расплывающихся в покалеченном веществами сознании картин. Он уже видел ее раньше. Один раз почти допился до того состояния, когда захотелось бы скрасить кому-то компанию, именно тогда нацелился на определенную «жертву». Но, слава богу, как всегда, отключился. Значит, не местная, но, скорее всего, не обычная туристка. Эрик, перестань.
- Что вам от меня нужно? - наверное, чтобы контакты налаживать, стоит быть чуть более дружелюбным, как хорошо, что такой задачи перед собой Леншерр не ставит.
[icon]http://sg.uploads.ru/THI9F.gif[/icon]
Отредактировано Erik Lehnsherr (2019-07-15 06:25:26)
