Зимой темнело рано. Едва начало пятого, а на Вену упали сумерки, окутав город, расцветив его фонарями и гирляндами. И без того город, сошедший с картинки, становился еще более нереальным, но его красота была тем, что примиряло Наташу с февралем, который она не любила. Не любила давно, с детства, и этот месяц отвечал ей взаимностью. В феврале она овдовела в первый раз, потеряв и ребенка в далекую войну, в феврале овдовела и второй раз, в феврале случались иные неприятности, которые отравляли душу и портили настроение. Каждый февраль Наташе, сильной и независимой, хотелось уйти на дно, пока первое мартовское солнышко не выманит ее обратно. Но желаемое не совпадало с возможностями, тем более, что у нее недавно был отпуск, достаточно длительный, который теперь следовало отработать.

Она прячет руки глубже в пальто, сердится, что забыла перчатки в номере. Это было неосмотрительно, теперь пальцы зябли, да и без перчаток Наташа ходить не любила, оставлять везде отпечатки было совсем не по-шпионски. Но заходить в магазин по пути, чтобы приобрести еще одну пару к тем десяткам, что у нее и так имелись, было как-то глупо и смешно. Поэтому Наташа направляется в ту кофейню, возле которой по камерам был замечен искомый объект.
Мир все больше походил на решето, в их реальность просачивались гости из других Земель. Сколько таких было, Наташа понятия не имела. Она вообще была далека от этого, и откровенность директора стала для нее чем-то новым. Сюрприз, твою мать, так бы сказал Фьюри. Но Фьюри тут не было, а Наташа лишь хмыкнула. Ей не было резона в это лезть, еще и срываться в Вену, но она понимала, что сейчас все еще не у дел, а пора бы вернуться в этот мир, мир, который принадлежал ей. Это была ее работа, охранять его, хотя Наташа все еще не принимала лавры героини. Но делала, что могла, а могла многое.
Ее способности были обширны. Изменить себя под ситуацию, стать другим человеком, пойти на разведку, собрать информацию. В кои-то веки она занималась тем, чему ее учили, а не была солдатом, который вынужден бежать и спасать.

Кофейня была маленькой и уютной, через окна просачивается теплый свет. Наташа замечает, что посетителей достаточно, и в голове почти сразу зреет план. Она толкает дверь, над головой звенит звоночек, заставляя поднять взгляд. А затем Наташа расстегивает пальто, направляясь по залу, выбирая столик. Зябко трет руки, все же, иногда полезно забывать перчатки, все выходит замечательно натурально.
Со стороны миловидная брюнетка выглядит чуть растерянной. Голубые глаза, броский макияж, она знает о своей притягательности, но нет-нет, и в движениях скользит какая-то неуверенность. Ради сегодняшней встречи Наташа отказалась от дежурного образа блондинки, в котором она, как правило скрывалась от своей броской рыжины. Наверное, это была самая большая ее глупость, рассекретить саму себя тогда, но без этого Гидра бы продолжала скрываться за ЩИТом, а этого они позволить не могли. И хотя с тех пор Наташа особо не светилась, а потому наверняка стерлась из памяти большинства людей, были и те, кто знал, как выглядит Черная Вдова, могли узнать, испортив все ее старания.

Все столики в кофейне заняты, кроме одного. Того самого, который и нужен Наташе. Она проходит к нему, аккуратно улыбается и здоровается на немецком чуть с легким акцентом, который выдает в ней иностранку:
- Добрый вечер. Все столики в кофейне заняты, кроме вашего. А я ужасно продрогла и голодна, все бы отдала за возможность выпить горячего шоколада и съесть вафли. Говорят, тут лучшие вафли во всей Вене. Позволите разделить с вами столик?
Ее рука уже ложится на спинку свободного стула, глаза смотрят приветливо, с легким флером беспокойства.