Среда выдалась довольно жаркой, тень не спасал от слова – вообще, а местный фонтан облюбовали молодые люди, желающие получить по шапке от декоратора. Хотя куда деваться? У Шельмы самой то и дело возникало подобное желание, и, если бы не дикое сообщение на телефоне от Кларисс, Анна сейчас бы нашла где-нибудь неподалеку водоем.
«На нас напали стражи»
Дальнейшие попытки дозвониться или как-то связаться с ней оказались тщетными, а нервишки натягивались с каждым мгновением все сильнее. Сегодня не первое апреля, а значит время для тупых шуток ещё не наступило и более того, прошло пару месяцев назад. А Анна все стоит, пялясь на одно единственное сообщение, да сжимая стеклянный стакан с водой в руке. Мимо пробегает парочка подростков что-то обсуждая на повышенных тонах, да и вид у них слишком возбужденный. Бегут они в гостиную, и сейчас Мари замечает ещё больше зрителей, прежде чем входит туда сама.
Все столпились у телевизора, канал явно новостной не иначе, миловидная шатенка лет тридцати рассказывала о странном зареве вдалеке, но судя по вертолетам с телекамерами никто не решался полететь дальше. А после, судя по всему уже на повторе показали кадры каких-то машин, летящих с той самой стороны, но так как все были живы, городу не пришлось спасаться бегством от странных «самолётов». Когда кадр вдруг замирает, и камера наводится на максимум, чтобы заметить цель, Шельма сама становится похожая на мраморную статую, у которой глаза раскрылись слишком широко, а рот приоткрылся в ужасе понимания. Репортаж ведется с берега, а штука, пролетающая над их головами, имеет слишком знакомый силуэт – СТРАЖ.
По всей гостиной раздается звук разбитого стекла, и студенты, чуть потерявшие бдительность, оборачиваются на звук, видя за своими спинами Анну. Она так и замерла, в воздухе держала руку из которой выскользнул стакан, разлетевшийся вдребезги и разливший воду прямо на гостином ковре. Пара каплей попала на одежду, но не это сейчас волновало Мари.
- Шельма? Что это? – они привыкли называть её по прозвищу, они все вопросительно смотрят на неё, словно сейчас все ответы, что их терзались крылись за её устами, - Они сказали про возможное убежище мутантов, - тихий голос с другой стороны вызывал у Шельмы ещё больше ужаса. Она не знала, что говорить, и не знала, как успокаивать, да и вообще можно ли это было делать с таким лицом, как у неё.
- Так, - южный акцент все же дрогнул, а вымученная улыбка казалась не лучшим вариантом для успокоения студентов, - вырубайте этот ящик и быстро все на улицу, лето не для того дано, чтобы сидеть весь день здесь, - говорит Мари, но в глаза им не смотрит, держаться пытается, но получается это не так, как хотелось бы самой. Она молча разворачивается, забыв, что осколки следовало убрать и быстрым шагом уходит из гостиной вверх по лестнице, а после, зайдя за угол срывается на бег, и, через пару мгновений оказывается у двери директора бесцеремонно её раскрывая, застав Профессора совсем одного.
- Чарльз, - голос у неё поник, он дрожит, выдавая истинные эмоции наружу. Шельма не была никто той, кто пыталась как-то скрыть свои чувства. Она всегда их показывала, всегда смеялась - если было смешно, кричала – если злилась, но, плакала не перед всеми, и уж тем более не перед детьми, которых подобное зрелище могло ввести ещё в больший ужас, - Ча..Чарльз? Вы знали?
Вопрос уточнять не нужно, Мари это понимает сразу же, как только входит сюда и видит его. А ещё, она не сразу понимает, что сообщение от Блинк пришло вовсе не сейчас, оно черт возьми вчерашнее и Шельма вдруг понимает, что отсутствовала весь день поэтому не знает вообще ни о чем.
Но черт побери, почему они все ещё здесь? Почему не собрали команду и не отправились спасать? Как это черт возьми понимать!?