Этот день перевалил за полночь, когда в двери особняка внезапно постучали. Последнее время, Дэйн казался сам не свой, не потому что поселил у себя Пита и всячески пытался ему угодить, а так же понять какие конкретно отношения между ними. Он правда старался, добросовестно терпел выходки Экскалибура, сдерживая сквозь зубы очередное высказывание в его адрес от Алистера или прилетевшей Картер, с которой как оказалось у Пита роман. Этот факт не показался шокирующей новостью, Витман в очередной раз прочувствовал то ощущение, которое заставлял его испытывать Пит – ядовитый аромат презрения к самом себе, словно он некий пунктик в списке, перед настоящим блюдом.

Когда послышался стук в дверь, Дэйн сидел на кухне первого этажа, попивая очередной стакан с виски, который он за последнее время так скрытно полюбил. Звук, что показался ему миражом повторился и ему пришлось оставить напиток на мраморном столе. «У кого столько смелости заявиться ко мне в подобную ночь?»  -  Витман грешил на очередной приезд членов его команды и даже не хотел подняться со стула. Миссис Норрисс уже давно отправилась к своим внукам, а Питер видел десятый сон в гостевой спальне. Тишину особняка прерывал только этот мерзкий и настырный стук в дверь, который уже изрядно начал раздражать слух Дэйна.  – Да чтоб вас всех – прошептал мужчина, с трудом поднявшись на ноги. Пол бутылки виски наверное были лишними этой ночью, но ему было правда плевать на следующее утро. Витман со всей расторопностью направился по коридору в сторону входной двери, чтобы высказать ласковые английские выражения, тому, кто испортил его полуночный жидкий ужин.

- Шон? – Обомлев, чуть в шоке произнёс он, увидев за порогом своего сына. Он ожидал встретить кого угодно, даже Мерлина сейчас, но точно не этого парня. А как же колледж, как же Европа, в которую он с трудом буквально насильно отправил Долана?
- Что ты здесь делаешь, когда ты вернулся? – Витман рефлекторно впустил парня в особняк, ибо погода как всегда к ночи испортилась, морося ветром и жутким ливнем. Он смотрел на своего сына и пытался понять причину, хоть малую часть оправдания, что заставила того прервать обучение и вернуться в этот гниющий атмосферой мир, в котором жил Дэйн.
- Ты мне расскажешь, что случилось или так и будешь презрительно на меня смотреть? Ты же знаешь, я этого не терплю – чувство стыда, что Витман испытал в этот момент невозможно передать словами. Несколько месяцев он был занят собственными проблемами и даже не удосужился написать сыну пару фраз, когда мир с технологиями превратился в единственный клик на смартфоне.

- Как ты? – Ему захотелось обнять сына, прижать к себе настолько, чтобы вновь почувствовать те прошлые мгновения детства Шона, когда он считал Дэйна своим личным супергероем и спасителем. Но мужчина остановился в собственных желаниях, словно осознавая, что нельзя исправить прошлые ошибки и вернуть былые времена. «Я рад твоему возвращению, правда» - промолчал Витман.

Витман никогда не читал книги по воспитанию детей, никогда не причислял себя к статусу «самого лучшего папы в мире» и просто вел себя, как всегда в повседневной жизни. Желание усыновить Шона было спонтанным – парню потребовалась забота, а Дэйну компания. Но спустя несколько дней мрачных мыслей «нахрена я это сделал», Витман принял свой поступок и поклялся себе, что подросток больше не окажется в той ситуации, когда встретился со своим будущим приёмным отцом. Своих родителей Дэйн толком и не помнил, он тоже рано проявил свою самостоятельность и уже не знал, как сложилась бы его судьба, не уйдя в ту ночь из дома, когда ему исполнилось 18 лет. Нет, хорошая семья, да и отец был вполне нормальным: не пил, не курил и не трогал за всякие места.  Консервативная британская семья с детства душила Витмана своими правилами и устоями, которые рассекали по шву всю ту «идеальность», за которой скрывалось позорное прошлое. Ему никто не говорил о дяде Гаррете, даже не упоминали про остальных родственников, от чего Витману пришлось познать древо своей семьи в довольно позднем периоде своей жизни.
Возможно, Дэйн пытался загладить ошибки своих родителей, провоцируя их на Шона, или ему просто было жаль пацана, которого в итоге полюбил всем сердцем. Ведь никогда не знаешь, когда в тебе проснуться иные чувства, помимо эгоизма, и ты будешь способен на великое дело, ради близких людей.
«Пытаясь убежать, я забыл ту часть своей жизни, которая всегда была важна для меня» - мысленно признал Витман, очередной раз, взглянув в глаза парню. Шон никогда не был идеальным ребёнком, а став подростком больше вызывал раздражения, нежели понимания. «Миссис Норрисс будет в шоке, сколько же она от него натерпелась за все годы» - забавно помнить исключительно хорошие моменты прошлого, когда все беды и невзгоды прошлого исчезают за пеленой алых мгновений счастья.
- Со мной всё нормально, как видишь  - казалось контекст подобного ответа, поняли они оба, Дэйн не был в лучшем состоянии, а Шон никогда не отличался скоромностью, чтобы не ляпнуть всю правду-матку в лицо.
- Пойдём на кухню, я сделаю тебе сэндвичи с арахисовым маслом – фраза парня про войну изрядно зашумела в голове Витмана и он бы мог сказать столько слов о том, что Шону необходимо думать головой, прежде чем бежать в самое пекло, но чем он сам лучше?
- Ты уже взрослый, но это не значит, что мне нельзя дать тебе подзатыльник, Шон – произнёс Витман, положив руку на плечо парня, проводив того в сторону кухни. Они прошли мимо стола, на котором стояла недопитая бутылка алкоголя и пепельница, покрытая сигаретными остатками.
- У нас некоторое время живёт твой дядя Пит, у него были некоторые проблемы, о которых тебе пока рано говорить – Дэйн открыл дверцу холодильника и достал нужные ингредиенты для легкого полуночного «ланча» и положил их на деревянный стол, что стоял посреди кухни. – Сейчас всё изменилось, весь мир изменился – взяв нож, он начал намазывать масло на тосты, так, что уровень хлеба совсем не сочетался с начинкой.
-  Если ты решил остановить конец света вместе со мной, то прости Шон, этого не случится. Я не позволю тебе подвергать свою жизнь опасности  - словно дежавю, Дэйну показалось, что подобные слова он говорил ему раньше. И если следовать подобной тенденции, то сейчас последует истерика, поэтому он как можно аккуратнее убрал нож в ящик стола.
- Лучше расскажи про Швейцарию… - добавил Витман – Или не рассказывай, твоё дело. Но я правда буду о том, что произошло с тобой за последний год. Ты мой сын и всегда останешься им.
Дэйн схватил пачку сигарет и закурил, выпустив в итак приторный воздух облако ядовитого дыма, раньше он себе при Шоне подобного не позволял.

Всё лучшее детям, а родителям, которые из-за дня в день проливают пот, кровь и слёзы по утраченной молодости – кукиш и если повезёт, то с маслом. А если вообще по жизни не повезёт, то им достаётся Шон, который не только острый на свой язычок, но и не блещет эффектом дипломатии, когда дело касается его воспитания. Каждое слово в штыки, каждая просьба отражается на лице парня так, словно его заставляют перевернуть мир вверх тормашками, а не просто помыть грязную посуду за собой. 

Когда парень поехал учиться, Витман победоносно вздохнул, убедив себя в правильности решения ради благополучия сына. Можно не беспокоиться за его поведение, теперь это забота других людей, которым за это к тому же не так мало платят, чтобы они проявили все границы смекалки и коммуникации в отношении с парнем. Наверное, эгоистично так думать и вообще представлять, словно Шону было бы лучше вдалеке, чем в особняке, который он когда-то назвал своим домом.
- Шон, думаешь мне в Америке делать было нечего, кроме как бегать за какими-то вычурными героями с обложки Нью-Йорк Таймс? – рассмеялся Витман, отмахнувшись ладонью  - Впрочем, мне недавно пришлось познакомиться с одним из так называемых Мстителей, причём тут в Лондоне. Такой болтливый стрелок, Соколиный глазок или как его там, знаешь такого?

В отличие от Дейна, его сын дышал супергероями и эта фанатичность временами доходила до абсурда, он даже вспомнил ночные крики Шона, пару лет назад, который во сне то ли убегал от Халка, то ли наоборот пытался его догнать и попросить автограф. Тот период возраста сына вообще был похож на некую гиперболизированную абстракцию гормонов, которая активизировалась благодаря лёгкому дуновению ветра по щекам парнишки.

- Пит как всегда попал в неприятности, ты же знаешь его натуру, он хуже, чем я – мужчина не выдержал и тоже взял бутерброд с арахисовым маслом, а то привкус алкоголя начал отдавать неприятным оттенком на кончике языка.  Откусив часть хлеба, вкусовые рецепторы сразу же начали бить тревогу – слишком сладко, сухо и неприятно деснам, скорей бы проглотить и позабыть о таком позорном желании.
- Но боюсь, раз ты так быстро вернулся – Витман сделал явное ударение не слове «быстро». - Я не смогу уделять должное время Питеру, вас обоих на меня точно не хватит.

Шон как всегда завёл старую историю про самоотверженность и помощь подростка, в которой Витман так отчаянно нуждался, по мнению его сына. Сколько раз он об этом слышал? Сотню или больше? Нормальные дети клянчат деньги на поход с девушкой в кино и лишний бакс для презервативов, а Шона волнует только та жизнь, в которой он никогда не будет. И не потому Витман не хотел сделать его своим протеже, наоборот – раньше хотел и мечтал о приемнике. Но в итоге осознал, что рискуя жизнью парня, он не сделает его лучше самого себя – это несправедливо по отношению к сыну. Он не должен быть его «продолжением», не обязан так же страдать и переживать кошмары, с которыми молодой неокрепший ум вряд ли справится.

- Не заставляй меня повторять слова, которые ты и так множество раз слышал, Шон – на этот раз, Витман уже потянулся к бутылке с алкоголем, чтобы перебить вкус пресного хлеба и сладости на зубах, это какой-то круговорот неприятностей во рту, не меньше.
- Ты не обязан следовать по моим следам. Ты должен быть нормальным: учится, тусить с друзьями, влюбляться и переживать об этом, а не бежать за мной, как голодная собачонка – Дэйн резко остановился во фразе, которую не успел закончить – Прости, это было грубо, я не хотел. Ты же знаешь, что я люблю тебя и не готов возлагать на тебя ответственность, с которой ты не справишься.

Очень трудно в наше время найти для сироты адекватных родителей, поэтому в дело идут деньги и связи, коими один молодой человек по имени Дэйн Витман обзавёлся, свалив на себя джекпот в виде крупной суммы и магических тайн мироздания. Шон не знал, что для того, чтобы Витман называл его своим сыном, мужчине пришлось пройти через ад бюрократии и доказывать трём психотерапевтам, что он не педофил. Кажется, в те встречи он даже сам себе подобное доказал, хоть и ранее не питал особых чувств к «маленьким» людям, которые способны устраивать трагедию масштаба крушения Помпеи, из-за очередной сломанной игрушки.
Но даже если бы Дэйну предстоял выбор вернуться в прошлое и выбрать между Шоном или взять идеального щенка корги из приюта, он все равно бы выбрал этого мальчугана. Да, с ним было совершенно непросто и мужчине то и дело приходилось выдумывать множество несуществующих опасных заданий Экскалибура, чтобы на несколько дней сбежать из дома и оставить Шона на усмотрение миссис Норрис, пока рыцарь поедал пиццу,  смотря запрещенные кабельные каналы в придорожном отеле. Но вот оно – родительское счастье, за которое многие готовы убить или, по крайней мере, орать в очереди супермакета «Яжмать».
- Не мне тебе говорить, что я не особо «командный» игрок, Шон – ответил он сыну, промышляя в мыслях более приличные выражения, относительно своего участия в британских организациях – То проклятие клинка, о котором я тебе в прошлом говорил, оставляет след. И не каждый другой, может адекватно воспринимать моё бремя, не говоря уже о том, чтобы иметь смелость, противостоять моим решениям.
Взрывоопасность характера Шона была намного хуже поведения Витмана, кажется, сама судьба свела этих страдальцев под одного крыло, чтобы те друг друга, в конце концов, уничтожили. Который раз мужчине приходилось подавлять в себе огонь эмоций, когда его сын не имел совести сдерживаться и закатывал очередной скандал. Словно, вся его жизнь в период жизни с Шоном заключалась мимолётными испытаниями и небесным спором праотцов «вдарит он наконец-то своему сыну или нет». 
- Разве ты так видишь нормальную жизнь? Откуда вообще подобные мысли, Шон? – Витман очередной раз не сдержался в резких высказываниям, виня во всё алкоголь внутри – Ты больше не живёшь на улицах, я из-за всех сил старался дать тебе возможность будущего, которое ты сам в итоге выберешь. И что теперь? Ты в своей голове сотворил два игральных поля – наркотики с днищем или супергеройство? Так ты себе это возомнил?
Звон разбитой об пол бутылки буквально расставил все точки разговора, и глаза Дэйна загорелись теми оттенками недовольства, с которыми Шону точно не следовало встречаться взглядом.  Этот монолог, который тараторил сын, было словно заучен и Витман кажется, его слышал в американских супергеройских фильмах, он настолько считает своего отца идиотом? «Я больше не стану терпеть подобное неуважение к себе» - Дэйн положил ладони на стол и поднялся со стула, не отрывая взгляд от собственного сына.  Наступая на скользкие осколки стекла разбитой бутылки, Витман схватил сына за руку и насильно поднял его на ноги, выдавливая на запястье парня болевые точки, чтобы развернуть того спиной к себе и вывернуть плечевой сустав, из-за которого Шону с трудом придётся выпендриваться.
- Не знаю, каким бредом из интернета ты заполнил свою голову, Шон – произнёс он, продолжая выворачивать парню руку и выводить неспешным шагом из пределов кухни – Я учил тебя только за тем, чтобы ты мог защитить себя, когда я буду не в состоянии, неблагодарный мальчишка. Я учил тебя быть сильным, дал тебе шанс стать лучше, когда весь мир катится в гиену огненную. Но это совершенно не значит, что ты имеешь право так разговаривать со своим отцом.
Витман вел сына по коридорам особняка, игнорируя протесты парня, пока буквально не затащил насильно в бывшую комнату сына, толкнув парня в сторону кровати.
- Ты знаешь правила, Шон  - молвил мужчина, складывая руки на груди – Поэтому перестань вести себя как идиот, а начни уж думать головой.